В космосе тебя никто не услышит

В Космосе, как известно, никто не услышит твоего крика —эта ледяная беспомощность, вдруг становится почти осязаемой, когда всматриваешься в судьбу Хонды. За три года она сделала несколько головокружительных кульбитов, о которых еще скажу ниже. Но главное — другое:Хонду не замечают. Совсем. Из-за внешности, из-за роста, из-за того, что она велика, как лошадь, — и звонок молчит, и объявления висят впустую. А между тем уже не знаешь, какими словами передать эту её удивительную харизму, эту мягкую нежность и при этом скрытую силу. Если бы судьба распорядилась иначе — из Хонды вышел бы потрясающий канистерапевт: в ней есть та редкая чуткость, которую не воспитаешь, с которой рождаются. Теперь —о сухом, о фактах, без которых нельзя. Хонде четыре года. Она стерилизована, вакцинирована, обработана. Вес — сорок пять килограммов чистейшей, сухой мышцы. И при этом — абсолютная доброта, какая бывает только у больших собак: к детям, к чужим людям, к кошкам, к птицам, к сородичам. Кто она по крови — метис крупного гончака, может, с догом, может, с алабаем, — теперь уже не угадать, да и не важно. А вот проза жизни тяжела. В двадцать третьем году Хонду вырвали из квартирного ада — оттуда она вышла скелетом на подгибающихся ногах.Потом был приют, потом — почти дом, как всем казалось. Но там всё пошло криво,косо, глупо — так глупо, что и вспоминать не хочется. Итог: возврат. Из домашней жизни — обратно, уже разжиревшим кабанчиком, в ту же клетку. А по дороге исчезли и бывшие хозяева, и куратор, что когда-то её пристроил, — словно их и не было. Собака вернулась в приют в таком подавлении, что страшно было глядеть: ей так нужен человек, так важно просто быть рядом, что она буквально гасла без этого тепла. Нашлись, однако, люди, не равнодушные, — они устроили Хонде домашнюю передержку. Там она пришла в себя, снова стала похожа на ту мощную, красивую собаку, какой может быть. Но передержка — даже самая лучшая — не дом. Не свой угол, не своя дверь, не свой человек навсегда.А Хонде нужен именно дом. Только такой, где понимают:крупная собака — это ответственность, а не игрушка. Где знают, что кормить её надо сбалансированно, а не кашей да объедками со стола. Где дают и физическую нагрузку, и душевную — не меньше. О вольере теперь и речи нет: она отвыкла, она привыкла быть внутри, у ног, у плеча, в тепле. Хонда ездит в машине , знает множество команд, даже на сапе выходит в воду — стоит, как статуя, и плывёт. И мы, конечно, понимаем: крупных собак берут редко. Очень редко. Это всегда сложно, это всегда риск, это всегда — вера. Но всё же, всё же хочется верить,что на земле, где-то, быть может, очень далеко или совсем рядом, найдутся те люди, для которых эта добрая, умная, нежная и удивительно сильная собака станет не просто питомцем, а настоящим домом — и они её домом.